... Все это я так подробно рассказываю потому, что дальше
расскажу о том, как я однажды решил зарезать Альберта перочинным ножом...
Если Альберт считался сердцем цирка, то, по совести, его главной красой
и очарованием была младшая сестра Ольга. Старшая - Марта - была, пожалуй,
красивее - высокая, стройная, божественно сложенная и первоклассная
артистка. Но от работы ее веяло холодом и математикой, а поклонников своих
она держала на расстоянии девятнадцати шагов, на длину манежного диаметра:
так она была суха, горда, величественна и неразговорчива. Ольга же вся, от
волос, цвета лесного ореха, до носочка манежной туфельки, была сама
прелесть. Впрочем, вы видели Ольгу, а кто ее видел, тот, наверное, никогда
не позабудет ее нежного лица, ее ласкового взгляда, ее веселой невинной
улыбки и милой грации всех ее движений. Мы же, цирковые, знали и о ее
природной простодушной доброте.
Что же удивительного в том, что в Ольгу были влюблены мы все поголовно,
в том числе и я, тогда тринадцатилетний мальчишка, работавший на пяти
инструментах в семье музыкальных клоунов Джеретти.
Я хорошо помню это утро. В пустом цирке было полутемно. Свет падал
только сверху из стеклянного кумпола. Ольга в простой камлотовой юбочке, в
серых чулочках репетировала с Альбертом. Мы, шестеро Джеретти, сидели,
дожидаясь своей очереди, в первом ряду паркета.
Ольге все не задавался один номер. Она должна была, стоя на панно,
сделать подряд два пируэта, а затем прыжок в обруч. Всего четыре темпа
короткого лошадиного галопа: пируэт, пируэт, выдержка, прыжок. Но вот
бывают же такие несчастные дни, когда самая пустячная работа не ладится и
не ладится. Ольге никак не удавалось найти темп для прыжка, все она
собиралась сделать его то немножко раньше, то немножко позже, а ведь скок
лошади - это непреложный закон. И вот только она соберет свое тело для
прыжка и даже согнет ноги в коленях, как чувствует, что не то, не выходит,
и делает рукою знак шталмейстеру: отведи обруч!
И так несколько кругов...
|
